Но мысли его вскоре приняли другое направление. Онлайн чтение книги дубровский глава i

Глава I

Богатый и знатный отставной генерал Кирила Петрович Троекуров проживает в своем имении Покровское. Он – человек сильный и энергичный, но необразованный и самодур. У Троекурова большие связи, перед ним заискивают соседи и губернские чиновники.

В Покровском не прекращаются гуляния, постоянно гостят друзья и знакомые помещика. Троекуров любит охоту и розыгрыши, причем, не всегда безобидные. Единственный человек, к которому он относится с уважением, – его сосед, отставной поручик Андрей Гаврилович Дубровский. Он беден, владеет небольшим селом Кистеневка.

Когда-то Дубровский и Троекуров вместе служили. Оба рано овдовели. У Андрея Гавриловича в Петербурге служит сын Владимир, а дочь Троекурова Маша живет вместе с отцом в Покровском.

Кирила Петрович хвастается перед гостями своей псарней. Здесь в тепле и довольстве живут пятьсот собак. Все гости восхищены, только Дубровский хмурится. Он замечает, что здесь собакам живется лучше, чем людям. Один из псарей дерзко отвечает помещику, что даже некоторым господам лучше поменять свой нищий домишко на здешнюю конуру. Троекурова эта выходка сильно позабавила.

Утром Кирила Петрович получает письмо от Андрея Гавриловича, в котором тот требует выдать дерзкого псаря, чтобы наказать его по своему усмотрению. Троекуров на это предложение гневается: только он волен наказывать своих людей. С этого момента между соседями вспыхивает вражда.

Вскоре Дубровский ловит «на горячем» мужиков Троекурова, которые рубят на его земле лес. Андрей Гаврилович велит высечь нарушителей. Кирила Петрович взбешен и хочет отомстить.

Как раз в это время в Покровское заезжает заседатель Шабашкин. Троекуров поручает ему отобрать у Дубровского Кистеневку за щедрое вознаграждение. Шабашкин начинает тяжбу. Вскоре Андрей Гаврилович получает вызов в суд и едет в город.

Глава II

На суд является и Кирила Петрович. Селение Кистеневка, по его заявлению, было приобретено отцом Троекурова, о чем свидетельствует купчая. Кирила Петрович требует, чтобы ему вернули деревню. Согласно заявлению Дубровского, Кистеневка была куплена его отцом у отца Троекурова еще 70 лет назад, но купчая сгорела во время пожара. Есть только доверенность на оформление покупки и множество свидетелей, что селение давно находится во владении его семьи.

Суд выносит постановление, что доверенность давно утратила силу, и Кистеневка теперь принадлежит Троекурову. Но Дубровский вдруг начинает кричать, что в церковь привели собак и бросает чернильницей в заседателя. От нервного напряжения у него мутится рассудок. Триумф Троекурова испорчен. Андрея Гавриловича увозят в Кистеневку, которая ему уже не принадлежит.

Глава III

Дубровский сильно ослаб и не способен вести дела. Нянька Егоровна пишет об этом его сыну в Петербург.

Владимир Дубровский в восемь лет был отдан в Кадетский корпус, а потом поступил на службу в гвардейский пехотный полк. Он вел жизнь веселую и расточительную, как и положено молодому блестящему офицеру. Владимир даже не подозревал, что отец посылает ему практически последние деньги.

Письмо очень расстраивает Владимира. Через три дня, получив отпуск, он отправляется в Кистеневку вместе со своим слугой Гришей. В родном доме он видит бедность и запустение. Старик совсем плох и едва стоит на ногах.

Глава IV

Владимир пытается разобраться во всех нюансах тяжбы, но среди документов отца не находит бумаги, которые бы пролили свет на положение дел. Он не знает, что нужно подать апелляцию. Срок ее подачи истекает, и Шабашкин поздравляет Троекурова с выигранным делом. Но помещика все-таки мучает совесть. Он решает помириться с соседом и вернуть ему Кистеневку. С этим благородным намерением Троекуров едет к Дубровскому.

Андрей Гаврилович сидит возле окна и видит, как во двор въезжает его враг. Лицо Дубровского страшно меняется, он не может вымолвить ни слова, только мычит, а затем падает. Испуганный Владимир бросается к отцу. В это время входит слуга и объявляет, что приехал Троекуров. Дубровский младший велит передать ему, чтобы убирался, и посылает прислугу за лекарем. Лакей передает надменному барину слова молодого хозяина. Кирила Петрович в бешенстве покидает Кистеневку.

Вскоре на крыльцо выходит молодой Дубровский и объявляет, что лекарь уже не понадобится. Старик умер.

Глава V

На похоронах Андрея Гавриловича все крестьяне плачут. После поминального обеда приезжают судейские, и Шабашкин дает распоряжения от имени Троекурова. Крестьяне ропщут. Они не хотят иметь Троекурова своим хозяином, наслышаны, как плохо он обращается с крепостными.

Владимир пытается усовестить наглого Шабашкина. На это ему отвечают, что Дубровский теперь здесь «никто» и не должен вмешиваться в дела. Крестьяне все больше проявляют недовольство и, наконец, бросаются на судейских с намерением их связать.

Перепуганный Шабашкин прячется в доме с помощниками. Владимир просит крестьян разойтись, и они Дубровского слушаются. Дрожащие от страха судейские остаются ночевать. Они боятся ехать: вдруг крестьяне на них нападут? Владимир оставляет их в гостиной и запирается в кабинете отца.

Глава VI

Молодой Дубровский разбирает документы и с горечью думает о том, что родительский дом достанется врагу. В его комнатах будет хозяйничать холуй Троекурова Шабашкин, а вещи родителей вышвырнут на помойку. Дубровский решает, что не оставит дом Троекурову.

В гостиной спят пьяные судейские. Владимир велит слугам вывести из дома всех, кроме непрошеных гостей. Затем поручает кузнецу Архипу проверить, не закрыта ли дверь в гостиную. Дубровский не хочет, чтобы чиновники пострадали. Кузнец видит открытую дверь и нарочно запирает ее.

Владимир поджигает дом и сразу покидает Кистеневку. Судейские пытаются вырваться из западни, но их усилия напрасны. Никто не спешит им на помощь. В то же время Архип, рискуя жизнью, спасает из горящего дома кошку. Пожар перекидывается на дома крестьян. Вскоре от Кистеневки остается одно пепелище.

Глава VII

Весть о пожаре быстро облетает округу. Ходят разные слухи. Троекуров намеревается провести расследование сам. Выясняется, что четверо судейских сгорели, а молодой Дубровский, нянька Егоровна, слуга Гришка, кузнец Архип и кучер Антон исчезли бесследно.

Вскоре ширятся новые слухи. В окрестностях начались разбойничьи набеги. Грабители появляются на быстрых тройках, нападают на чиновников и помещиков, сжигают усадьбы. Эти бесчинства приписывают Дубровскому и его людям.

Не трогают разбойники только имущество Троекурова. Кирила Петрович приписывает это «вселенскому» страху, который он внушает.

Глава VIII

Троекуров очень любит свою семнадцатилетнюю дочь Машу. В силу своего характера он безмерно балует ее, а порой строго наказывает. Поэтому Маша привыкла скрывать от отца свои мысли и чувства. В Покровском воспитывается и десятилетний Саша – сын Троекурова от бывшей гувернантки.

Для мальчика Кирила Петрович выписывает француза-гувернера месье Дефоржа, который ни слова не понимает по-русски. Маша становится его переводчиком.

Троекуров любит подтрунивать над гостями. Любимая его шутка – посадить человека в одну комнату с голодным медведем, которого привязывали так, чтобы зверь не мог дотянуться только до одного угла. Через несколько часов перепуганного гостя вызволяли.

Такую же шутку Троекуров решает устроить французу. Слуги вталкивают Дефоржа в комнату с медведем и запирают дверь. Зверь ревет и поднимается на задние лапы, но француз не отступает. Он достает из кармана маленький пистолет, вкладывает медведю в ухо и стреляет. Все в доме сбегаются на выстрел.

Троекуров в изумлении глядит на хладнокровного француза, стоящего над убитым зверем. После этого случая он относится к Дефоржу с уважением. Не меньшее впечатление производит происшествие на Машу. Она влюбляется в отважного и гордого гувернера.

Том второй

Глава IX

У Троекурова праздник, собирается много гостей. Входит опоздавший – местный помещик Антон Пафнутьич Спицын. Он объясняет свое опоздание тем, что побоялся ехать через Кистеневский лес. Троекуров насмехается над трусливым толстяком Спицыным, но Антон Пафнутьич уверен, что опасается нападения не зря. Ведь он в суде свидетельствовал против отца Дубровского.

Помещица Глобова рассказывает, что отправила своему сыну деньги с приказчиком на почту. По дороге тот попал в руки Дубровскому. Разбойник прочел письмо, деньги вернул и отпустил, а приказчик затем присвоил все наличные. Вывести лгуна на чистую воду помог один генерал, случайно заехавший в гости.

Все бурно обсуждают происшествие. Речь заходит о медведе, и Троекуров рассказывает о геройском поступке Дефоржа.

Глава X

Около полуночи гости устраиваются на ночлег. Спицын очень взволнован. Он боится за свои немалые деньги, которые спрятаны на груди под рубашкой. Антон Пафнутьич не хочет оставаться в комнате один и напрашивается ночевать вместе с французом. Спицына впечатлил рассказ об убитом медведе, он уверен, что с храбрым учителем ему будет спокойнее.

Гувернер приводит Спицына в свою комнату, где они ложатся спать. Антон Пафнутьич просыпается ночью, кто-то снимает сумку с его груди. В ужасе Спицын видит Дефоржа с пистолетом и хочет закричать. Но тот по-русски предупреждает его, чтобы молчал, иначе погибнет. «Я – Дубровский», – спокойно сообщает Дефорж.

Глава XI

Описывается событие, которое произошло ранее. На постоялом дворе сидит бедно одетый иностранец и ждет, когда подадут лошадей. Подъезжает молодой офицер и требует свежую тройку. От француза он узнает, что тот едет к Троекурову на службу. Офицер предлагает много денег за бумаги учителя, а французу советует вернуться в Париж. Иностранец легко соглашается.

Так Владимир Дубровский получает место гувернера в доме Троекурова. Оказавшись ночью в одной комнате со своим врагом, он не может удержаться от искушения. Спицын лишается своих сбережений.

Утром Антон Пафнутьич, бледный и дрожащий от ужаса, появляется в гостиной, где уже невозмутимо сидит Дефорж. Отмалчиваясь от расспросов хозяина, Спицын торопливо уезжает из Покровского.

Глава XII

Маша приходит на урок музыки, который ей дает Дефорж. Француз передает девушке записку, в которой просит о встрече вечером.

Маша с трепетом приходит на свидание. Она влюблена, но понимает, что француз-гувернер ей не пара. Неожиданно Дефорж признается, что он на самом деле – Дубровский. Владимир хотел отомстить Троекурову. Он близко подобрался к нему, планируя нападение на усадьбу, но встреча с Машей спутала все планы. Владимир полюбил девушку и отказался от мести. Ее отец и ее дом теперь священны для разбойника. Дубровский прощается с Машей. Он берет с девушки слово, что она обратится за помощью к Владимиру, если окажется в беде.

Маша возвращается в дом, где обнаруживает исправника. Он приехал арестовывать Дефоржа. Троекуров недоволен. Кирила Петрович не верит заявлению Спицына, что француз на самом деле является Дубровским. Учителя нигде не могут найти. Наконец, все понимают, что гувернер исчез.

Глава XIII

Недалеко от Покровского находится богатое поместье князя Верейского. Пятидесятилетний князь приезжает из-за границы и является на обед к Троекурову, где знакомится с Машей. Красота девушки производит на Верейского большое впечатление. Он берет слово с Троекурова, что Кирила Петрович приедет с Машей к нему в гости.

Через два дня Троекуровы наносят ответный визит князю. Богатство и строгий порядок во владениях Верейского производят на них большое впечатление. Князь оказывается интересным собеседником и всячески старается угодить Маше. Он даже устраивает в честь нее фейерверк.

С этого дня соседи начинают часто общаться. Троекуров считает Верейского себе ровней, а девушке с ним легко и весело.

Глава XIV

Маша вышивает у окна. Внезапно ей на пяльцы кто-то бросает письмо. В этот момент входит слуга и объявляет, что Машу зовет отец. Спрятав письмо, девушка торопится в кабинет родителя. Там уже сидит князь Верейский. Троекуров объявляет, что тот посватался к Маше.

Девушка в шоке, она не может вымолвить ни слова, только заливается слезами. Ей совсем не хочется стать женой старого князя. Недовольный отец отсылает дочь обратно, чтобы обговорить с Верейским размер приданого. Маша в отчаянии бросается в свою комнату. Вдруг она вспоминает о письме. В нем Дубровский назначает девушке встречу в саду.

Глава XV

В указанное время Маша выбегает в сад, где ее уже ждет Владимир. Он знает о сватовстве князя и предлагает избавиться от него. Маша требует, чтобы Владимир не трогал Верейского, она все равно не выйдет замуж за князя. Маша надеется уговорить отца отказаться от этого брака.

Дубровский сильно сомневается, что Троекуров прислушается к мольбам дочери. Он дает Маше кольцо. Если отец ей откажет, девушке нужно положить кольцо в дупло дуба, и тогда Владимир приедет за ней. Маша обещает: если свадьба с князем станет неизбежной, она позовет на помощь Дубровского.

Глава XVI

В доме идут приготовления к свадьбе, а Маша никак не может решиться поговорить с отцом. Она пишет князю письмо с просьбой отказаться от нее и не делать несчастной. Верейский показывает письмо Троекурову. Кирила Петрович сильно гневается, но князь уговаривает его не наказывать Машу, а только ускорить приготовления к свадьбе.

Троекуров приходит к дочери и сообщает, что торжество будет через день. Маша падет в ноги отцу и умоляет не губить ее, но Кирила Петрович не хочет и слушать дочь. Тогда девушка сообщает, что у нее есть защитник – Дубровский. Взбешенный Троекуров запирает дочь в комнате и обещает, что до самой свадьбы она оттуда не выйдет.

Глава XVII

Маша в отчаянном положении. Она не может выйти в сад, чтобы положить кольцо в дупло. Но тут приходит на помощь Саша, который бросает в окно камушек. Девушка просит брата отнести кольцо в дупло.

Саша спешит выполнить поручение. Но какой-то рыжий мальчик выхватывает кольцо у него из рук. Ребята долго дерутся, появляется садовник и разнимает противников. Неожиданно на месте схватки оказывается и сам Троекуров.

Кирила Петрович угрожает Саше поркой, и мальчик вынужден все рассказать. Кольцо у рыжего не находят. Выясняется, что это дворовой мальчишка Дубровских. Троекуров велит запереть его.

Кирила Петрович с исправником придумывают хитрый план: они отпустят рыжего и проследят за ним. Мальчишка сам приведет их к Дубровскому. Освободившись, рыжий бежит в Кистеневский лес. На опушке мальчик свистит, ему отвечают похожим свистом.

Глава XVIII

Бледная полуживая Маша сидит в своей комнате перед зеркалом. Вокруг суетятся служанки. Девушку наряжают к венцу. Входит Троекуров. Маша с рыданиями падает отцу в ноги, но тот благословляет ее на брак с князем. Девушку поднимают и практически несут в карету.

Князь уже в церкви. Маша до последней минуты ждет Дубровского, который должен освободить ее, но Владимира все нет. Священник спрашивает Машу, согласна ли она стать женой Верейского? Девушка молчит, но служитель церкви, не обращая на это внимание, продолжает обряд.

Александр Сергеевич Пушкин. Дубровский

* ТОМ ПЕРВЫЙ *

Несколько лет тому назад в одном из своих поместий жил старинный русской барин, Кирила Петрович Троекуров. Его богатство, знатный род и связи давали ему большой вес в губерниях, где находилось его имение. Соседи рады были угождать малейшим его прихотям; губернские чиновники трепетали при его имени; Кирила Петрович принимал знаки подобострастия как надлежащую дань; дом его всегда был полон гостями, готовыми тешить его барскую праздность, разделяя шумные, а иногда и буйные его увеселения. Никто не дерзал отказываться от его приглашения, или в известные дни не являться с должным почтением в село Покровское. В домашнем быту Кирила Петрович выказывал все пороки человека необразованного. Избалованный всем, что только окружало его, он привык давать полную волю всем порывам пылкого своего нрава и всем затеям довольно ограниченного ума. Не смотря на необыкновенную силу физических способностей, он раза два в неделю страдал от обжорства и каждый вечер бывал навеселе. В одном из флигелей его дома жили 16 горничных, занимаясь рукоделиями, свойственными их полу. Окны во флигеле были загорожены деревянною решеткою; двери запирались замками, от коих ключи хранились у Кирила Петровича. Молодые затворницы, в положеные часы, сходили в сад и прогуливались под надзором двух старух. От времени до времени Кирила Петрович выдавал некоторых из них за муж и новые поступали на их место. С крестьянами и дворовыми обходился он строго и своенравно; не смотря на то, они были ему преданы: они тщеславились богатством и славою своего господина и в свою очередь позволяли себе многое в отношении к их соседам, надеясь на его сильное покровительство.

Всегдашние занятия Троекурова состояли в разъездах около пространных его владений, в продолжительных пирах, и в проказах, ежедневно при том изобретаемых и жертвою коих бывал обыкновенно какой-нибудь новый знакомец; хотя и старинные приятели не всегда их избегали за исключением одного Андрея Гавриловича Дубровского. Сей Дубровский, отставной поручик гвардии, был ему ближайшим соседом и владел семидесятью душами. Троекуров, надменный в сношениях с людьми самого высшего звания, уважал Дубровского, не смотря на его смиренное состояние. Некогда были они товарищами по службе и Троекуров знал по опыту нетерпеливость и решительность его характера. Обстоятельства разлучил и их надолго. Дубровский с расстроенным состоянием принужден был выдти в отставку и поселиться в остальной своей деревне. Кирила Петрович, узнав о том, предлагал ему свое покровительство, но Дубровский благодарил его и остался беден и независим. Спустя несколько лет Троекуров, отставной генерал-аншеф, приехал в свое поместие, они свидились и обрадовались друг другу. С тех пор они каждый день бывали вместе, и Кирила Петрович, отроду не удостоивавший никого своим посещением, заезжал запросто в домишка своего старого товарища. Будучи ровесниками, рожденные в одном сословии, воспитанные одинаково, они сходствовали отчасти и в характерах и в наклонностях. В некоторых отношениях и судьба их была одинакова: оба женились по любви, оба скоро овдовели, у обоих оставалось по ребенку. – Сын Дубровского воспитывался в Петербурге, дочь Кирила Петровича росла в глазах родителя, и Троекуров часто говаривал Дубровскому: «Слушай, брат, Андрей Гаврилович: коли в твоем Володьке будет путь, так отдам за него Машу; даром что он гол как сокол». Андрей Гаврилович качал головой и отвечал обыкновенно: «Нет, Кирила Петрович: мой Володька не жених Марии Кириловне. Бедному дворянину, каков он, лучше жениться на бедной дворяночке, да быть главою в доме, чем сделаться приказчиком избалованной бабенки».

Все завидовали согласию, царствующему между надменным Троекуровым и бедным его соседом и удивлялись смелости сего последнего, когда он за столом у Кирила Петровича прямо высказывал свое мнение, не заботясь о том, противуречило ли оно мнениям хозяина. Некоторые пытались было ему подражать и выдти из пределов должного повиновения, но Кирила Петрович так их пугнул, что навсегда отбил у них охоту к таковым покушениям, и Дубровский один остался вне общего закона. Нечаянный случай все расстроил и переменил.

Раз в начале осени, Кирила Петрович собирался в отъезжее поле. Накануне был отдан приказ псарям и стремянным быть готовыми к пяти часам утра. Палатка и кухня отправлены были вперед на место, где Кирила Петрович должен был обедать. Хозяин и гости пошли на псарный двор, где более пяти сот гончих и борзых жили в довольстве и тепле, прославляя щедрость Кирила Петровича на своем собачьем языке. Тут же находился и лазарет для больных собак, под присмотром штаб-лекаря Тимошки, и отделение, где благородные суки ощенялись и кормили своих щенят. Кирила Петрович гордился сим прекрасным заведением, и никогда не упускал случая похвастаться оным перед своими гостями, из коих каждый осмотривал его по крайней мере уже в двадцатый раз. Он расхаживал по псарне, окруженный своими гостями и сопровождаемый Тимошкой и главными псарями; останавливался пред некоторыми канурами, то расспрашивая о здоровии больных, то делая замечания более или менее строгие и справедливые – то подзывая к себе знакомых собак и ласково с ними разговаривая. Гости почитали обязанностию восхищаться псарнею Кирила Петровича. Один Дубровский молчал и хмурился. Он был горячий охотник. Его состояние позволяло ему держать только двух гончих и одну свору борз ых; он не мог удержаться от некоторой зависти при виде сего великолепного заведения. «Что же ты хмуришься, брат», спросил его Кирила Петрович, «или псарня моя тебе не нравится?» «Нет», отвечал он сурово, «псарня чудная, вряд людям вашим житье такое ж, как вашим собакам». Один из псарей обиделся. «Мы на свое житье», сказал он, «благодаря бога и барина, не жалуемся – а что правда – то правда, иному и дворянину не худо бы променять усадьбу на любую здешнюю канурку. – Ему было б и сытнее и теплее». Кирила Петрович громко засмеялся при дерзком замечании своего холопа, а гости во след за ним захохотали, хотя и чувствовали, что шутка псаря могла отнестися и к ним. Дубровский побледнел, и не сказал ни слова. В сие время поднесли в лукошке Кирилу Петровичу новорожденных щенят – он занялся ими, выбрал себе двух, прочих велел утопить. Между тем Андрей Гаврилович скрылся, и никто того не заметил.

Возвратясь с гостями со псарного двора, Кирила Петрович сел ужинать и тогда только не видя Дубровского хватился о нем. Люди отвечали, что Андрей Гаврилович уехал домой. Троекуров велел тотчас его догнать и воротить непременно. От роду не выезжал он на охоту без Дубровского, опытного и тонкого ценителя псовых достоинств и безошибочного решителя всевозможных охотничьих споров. Слуга, поскакавший за ним, воротился, как еще сидели за столом, и доложил своему господину, что дескать Андрей Гаврилович не послушался и не хотел воротиться. Кирила Петрович, по обыкновению своему разгоряченный наливками, осердился и вторично послал того же слугу сказать Андрею Гавриловичу, что если он тотчас же не приедет ночевать в Покровское, то он, Троекуров, с ним навеки рассорится. Слуга снова поскакал, Кирила Петрович, встал изо стола, отпустил гостей и отправился спать.

Государь мой примилостивый,

Я до тех пор не намерен ехать в Покровское, пока не вышлете Вы мне псаря Парамошку с повинною; а будет моя воля наказать его или помиловать, а я терпеть шутки от Ваших холопьев не намерен, да и от Вас их не стерплю – потому что я не шут, а старинный дворянин. – За сим остаюсь покорным ко услугам

Андрей Дубровский.

По нынешним понятиям об этикете письмо сие было бы весьма неприличным, но оно рассердило Кирила Петровича не странным слогом и расположением, но только своею сущностью: «Как», загремел Троекуров, вскочив с постели босой, «высылать к ему моих людей с повинной, он волен их миловать, наказывать! – да что он в самом деле задумал; да знает ли он с кем связывается? Вот я ж его… Наплачется он у меня, узнает, каково идти на Троекурова!»

Кирила Петрович оделся, и выехал на охоту, с обыкновенной своею пышностию, – но охота не удалась. Во весь день видели одного только зайца, и того протравили. Обед в поле под палаткою также не удался, или по крайней мере был не по вкусу Кирила Петровича, который прибил повара, разбранил гостей и на возвратном пути со всею своей охотою нарочно поехал полями Дубровского.

Прошло несколько дней, и вражда между двумя соседами не унималась. Андрей Гаврилович не возвращался в Покровское – Кирила Петрович без него скучал, и досада его громко изливалась в самых оскорбительных выражениях, которые благодаря усердию тамошних дворян, доходили до Дубровского исправленные и дополненные. Новое обстоятельство уничтожило и последнюю надежду на примирение.

Дубровский объезжал однажды малое свое владение; приближаясь к березовой роще, услышал он удары топора, и через минуту треск повалившегося дерева. Он поспешил в рощу и наехал на Покровских мужиков, спокойно ворующих у него лес. Увидя его, они бросились было бежать. Дубровский со своим кучером поймал из них двоих и привел их связанных к себе на двор. Три неприятельские лошади достались тут же в добычу победителю. Дубровский был отменно сердит, прежде сего никогда люди Троекурова, известные разбойники, не осмеливались шалить в пределах его владений, зная приятельскую связь его с их господином. Дубровский видел, что теперь пользовались они происшедшим разрывом – и решился, вопреки всем понятиям о праве войны, проучить своих пленников прутьями, коими запаслись они в его же роще, а лошадей отдать в работу, приписав к барскому скоту.

Слух о сем происшествии в тот же день дошел до Кирила Петровича. Он вышел из себя и в первую минуту гнева хотел было со всеми своими дворовыми учинить нападение на Кистеневку (так называлась деревня его соседа), разорить ее до-тла, и осадить самого помещика в его усадьбе. Таковые подвиги были ему не в диковину. Но мысли его вскоре приняли другое направление.

Расхаживая тяжелыми шагами взад и вперед по зале, он взглянул нечаянно в окно и увидел у ворот остановившуюся тройку – маленький человек в кожаном картузе и фризовой шинеле вышел из телеги и пошел во флигель к приказчику; Троекуров узнал заседателя Шабашкина, и велел его позвать. Через минуту Шабашкин уже стоял перед Кирилом Петровичем, отвешивая поклон за поклоном, и с благоговением ожидая его приказаний.

– Здорово, как бишь тебя зовут, – сказал ему Троекуров, – зачем пожаловал?

– Я ехал в город, ваше превосходительство, – отвечал Шабашкин – и зашел к Ивану Демьянову узнать, не будет ли какого приказания от вашего превосходительства.

– Очень кстати заехал, как бишь тебя зовут; мне до тебя нужда. Выпей водки, да выслушай.

Таковой ласковый прием приятно изумил заседателя. Он отказался от водки и стал слушать Кирила Петровича со всевозможным вниманием.

– У меня сосед есть, – сказал Троекуров, – мелкопоместный грубиян; я хочу взять у него имение – как ты про то думаешь?

– Ваше превосходительство, коли есть какие-нибудь документы, или…

– Врешь братец, какие тебе документы. На то указы. В том-то и сила, чтобы безо всякого права отнять имение. Постой однако ж. Это имение принадлежало некогда нам, было куплено у какого-то Спицына, и продано потом отцу Дубровского. Нельзя ли к этому придраться.

– Мудрено, ваше высокопревосходительство, вероятно сия продажа совершена законным порядком.

– Подумай, братец, поищи хорошенько.

– Если бы, например, ваше превосходительство могли каким ни есть образом достать от вашего соседа запись или купчую, в силу которой владеет он своим имением, то конечно…

– Понимаю, да вот беда – у него все бумаги сгорели во время пожара.

– Как, ваше превосходительство, бумаги его сгорели! чего ж вам лучше? – в таком случае извольте действовать по законам, и без всякого сомнения получите ваше совершенное удовольствие.

– Ты думаешь? Ну, смотри же. Я полагаюсь на твое усердие, а в благодарности моей можешь быть уверен.

Шабашкин поклонился почти до земли, вышел вон, с того же дни стал хлопотать по замышленному делу, и благодаря его проворству, ровно через две недели, Дубровский получил из города приглашение доставить немедленно надлежащие объяснения насчет его владения сельцом Кистеневкою.

Андрей Гаврилович, изумленный неожиданным запросом, в тот же день написал в ответ довольно грубое отношение, в коем объявлял он, что сельцо Кистеневка досталось ему по смерти покойного его родителя, что он владеет им по праву наследства, что Троекурову до него дела никакого нет, и что всякое постороннее притязание на сию его собственность есть ябеда и мошенничество.

Письмо сие произвело весьма приятное впечатление в душе заседателя Шабашкина. Он увидел, во первых, что Дубровский мало знает толку в делах, во вторых, что человека столь горячего и неосмотрительного не трудно будет поставить в самое невыгодное положение.

Андрей Гаврилович, рассмотрев хладнокровно запросы заседателя, увидел необходимость отвечать обстоятельнее. Он написал довольно дельную бумагу, но впоследствии времени оказавшуюся недостаточной.

Дело стало тянуться. Уверенный в своей правоте Андрей Гаврилович мало о нем беспокоился, не имел ни охоты, ни возможности сыпать около себя деньги, и хоть он, бывало, всегда первый трунил над продажной совестью чернильного племени, но мысль соделаться жертвой ябеды не приходила ему в голову. С своей стороны Троекуров столь же мало заботился о выигрыше им затеянного дела – Шабашкин за него хлопотал, действуя от его имени, стращая и подкупая судей и толкуя вкрив и впрям всевозможные указы. Как бы то ни было, 18… года, февраля 9 дня, Дубровский получил через городовую полицию приглашение явиться к ** земскому судьи для выслушания решения оного по делу спорного имения между им, поручиком Дубровским, и генерал-аншефом Троекуровым, и для подписки своего удовольствия или неудовольствия. В тот же день Дубровский отправился в город; на дороге обогнал его Троекуров. Они гордо взглянули друг на друга, и Дубровский заметил злобную улыбку на лице своего противника.

Приехав в город Андрей Гаврилович остановился у знакомого купца, ночевал у него и на другой день утром явился в присутствие уездного суда. Никто не обратил на него внимания. Вслед за ним приехал и Кирила Петрович. Писаря встали и заложили перья за ухо. Члены встретили его с изъявлениями глубокого подобострастия, придвинули ему кресла из уважения к его чину, летам и дородности; он сел при открытых дверях, – Андрей Гаврилович стоя прислонился к стенке – настала глубокая тишина, и секретарь звонким голосом стал читать определение суда.

Мы помещаем его вполне, полагая, что всякому приятно будет увидать один из способов, коими на Руси можем мы лишиться имения, на владение коим имеем неоспоримое право.

18… года октября 27 дня ** уездный суд рассматривал дело о неправильном владении гвардии поручиком Андреем Гавриловым сыном Дубровским имением, принадлежащим генерал-аншефу Кирилу Петрову сыну Троекурову, состоящим ** губернии в сельце Кистеневке, мужеска пола** душами, да земли с лугами и угодьями ** десятин. Из коего дела видно: означенный генерал-аншеф Троекуров прошлого 18… года июня 9 дня взошел в сей суд с прошением в.том, что покойный его отец коллежский асессор и кавалер Петр Ефимов сын Троекуров в 17…м году августа 14 дня, служивший в то время в ** наместническом правлении провинциальным секретарем, купил из дворян у канцеляриста Фадея Егорова сына Спицына имение, состоящее ** округи в помянутом сельце Кистеневке (которое селение тогда по ** ревизии называлось Кистеневскими выселками), всего значущихся по 4-й ревизии мужеска пола ** душ со всем их крестьянским имуществом, усадьбою, с пашенною и непашенною землею, лесами, сенными покосы, рыбными ловли по речке, называемой Кистеневке, и со всеми принадлежащими к оному имению угодьями и господским деревянным домом, и словом все без остатка, что ему после отца его, из дворян урядника Егора Терентьева сына Спицына по наследству досталось и во владении его было, не оставляя из людей ни единыя души, а из земли ни единого четверика, ценою за 2 500 р., на что и купчая в тот же день в ** палате суда и расправы совершена, и отец его тогда же августа в 26-й день ** земским судом введен был во владение и учинен за него отказ. – А наконец 17… года сентября 6-го дня отец его волей божиею помер, а между тем он проситель генерал-аншеф Троекуров с 17… года почти с малолетства находился в военной службе и по большой части был в походах за границами, почему он и не мог иметь сведения, как о смерти отца его, равно и об оставшемся после его имении. Ныне же по выходе совсем из той службы в отставку и по возвращении в имения отца его, состоящие ** и ** губерниях **, ** и ** уездах, в разных селениях, всего до 3 000 душ, находит, что из числа таковых имений вышеписанными ** душами (коих по нынешней ** ревизии значится в том сельце всего ** душ) с землею и со всеми угодьями владеет без всяких укреплений вышеписанный гвардии поручик Андрей Дубровский, почему, представляя при оном прошении ту подлинную купчию, данную отцу его продавцом Спицыным, просит, отобрав помянутое имение из неправильного владения Дубровского, отдать по принадлежности в полное его, Троекурова, распоряжение. А за несправедливое оного присвоение, с коего он пользовался получаемыми доходами, по учинении об оных надлежащего дознания, положить с него, Дубровского, следующее по законам взыскание и оным его, Троекурова, удовлетворить.

По учинении ж ** земским судом по сему прошению исследований открылось: что помянутый нынешний владелец спорного имения гвардии поручик Дубровский дал на месте дворянскому заседателю объяснение, что владеемое им ныне имение, состоящее в означенном сельце Кистеневке, ** душ с землею и угодьями, досталось ему по наследству после смерти отца его, артиллерии подпоручика Гаврила Евграфова сына Дубровского, а ему дошедшее по покупке от отца сего просителя, прежде бывшего провинциального секретаря, а потом коллежского асессора Троекурова, по доверенности, данной от него в 17… году августа 30 дня, засвидетельствованной в ** уездном суде, титулярному советнику Григорью Васильеву сына Соболеву, по которой должна быть от енего на имение сие отцу его купчая, потому что во оной именно сказано, что он, Троекуров, все доставшееся ему по купчей от канцеляриста Спицына имение, ** душ с землею, продал отцу его Дубровского, и следующие по договору деньги, 3200 рублей, все сполна с отца его без возврата получил и просил оного доверенного Соболева выдать отцу его указную крепость. А между тем отцу его в той же доверенности по случаю заплаты всей суммы владеть тем покупным у него имением и распоряжаться впредь до совершения оной крепости, как настоящему владельцу, и ему, продавцу Троекурову, впредь и никому в то имение уже не вступаться. Но когда именно и в каком присутственном месте таковая купчая от поверенного Соболева дана его отцу, – ему, Андрею Дубровскому, неизвестно, ибо он в то время был в совершенном малолетстве, и после смерти его отца таковой крепости отыскать не мог, а полагает, что не сгорела ли с прочими бумагами и имением во время бывшего в 17… году в доме их пожара, о чем известно было и жителям того селения. А что оным имением со дня продажи Троекуровым или выдачи Соболеву доверенности, то есть с 17… года, а по смерти отца его с 17… года и поныне, они, Дубровские, бесспорно владели, в том свидетельствуется на окольных жителей – которые, всего 52 человека, на опрос под присягою показали, что действительно, как они могут запомнить, означенным спорным имением начали владеть помянутые г.г. Дубровские назад сему лет с 70 без всякого от кого-либо спора, но по какому именно акту или крепости, им неизвестно. – Упомянутый же по сему делу прежний покупчик сего имения, бывший провинциальный секретарь Петр Троекуров, владел ли сим имением, они не запомнят. Дом же г.г. Дубровских назад сему лет 30-ть от случившегося в их селении в ночное время пожара сгорел, причем сторонние люди допускали, что доходу означенное спорное имение может приносить, полагая с того времени в сложности, ежегодно не менее как до 2000 р.

Напротив же сего генерал-аншеф Кирила Петров сын Троекуров 3-го генваря сего года взошел в сей суд с прошением, что хотя помянутый гвардии поручик Андрей Дубровский и представил при учиненном следствии к делу сему выданную покойным его отцом Гаврилом Дубровским титулярному советнику Соболеву доверенность на запроданное ему имение, но по оной не только подлинной купчей, но даже и на совершение когда-либо оной никаких ясных доказательств по силе генерального регламента 19 главы и указа 1752 года ноября 29 дня не представил. Следовательно, самая доверенность ныне, за смертию самого дателя оной, отца его, по указу 1818 года мая… дня, совершенно уничтожается. – А сверх сего – велено спорные имения отдавать во владения – крепостные по крепостям, а не крепостные по розыску.

На каковое имение, принадлежащее отцу его, представлен уже от него в доказательство крепостной акт, по которому и следует, на основании означенных узаконений, из неправильного владения помянутого Дубровского отобрав, отдать ему по праву наследства. А как означенные помещики, имея во владении не принадлежащего им имения и без всякого укрепления, и пользовались с оного неправильно и им не принадлежащими доходами, то по исчислении, сколько таковых будет причитаться по силе ….. взыскать с помещика Дубровского и его, Троекурова, оными удовлетворить. – По рассмотрении какового дела и учиненной из оного и из законов выписки в ** уездном суде ОПРЕДЕЛЕНО:

Как из дела сего видно, что генерал-аншеф Кирила Петров сын Троекуров на означенное спорное имение, находящееся ныне во владении у гвардии поручика Андрея Гаврилова сына Дубровского, состоящее в сельце Кистеневке, по нынешней … ревизии всего мужеска пола ** душ, с землею и угодьями, представил подлинную купчию на продажу оного покойному отцу его, провинциальному секретарю, который потом был коллежским асессором, в 17… году из дворян канцеляристом Фадеем Спицыным, и что сверх сего сей покупщик, Троекуров, как из учиненной на той купчей надписи видно, был в том же году ** земским судом введен во владение, которое имение уже и за него отказано, и хотя напротив сего со стороны гвардии поручика Андрея Дубровского и представлена доверенность, данная тем умершим покупщиком Троекуровым титулярному советнику Соболеву для совершения купчей на имя отца его, Дубровского, но по таковым сделкам не только утверждать крепостные недвижимые имения, но даже и временно владеть по указу ….. воспрещено, к тому ж и самая доверенность смертию дателя оной совершенно уничтожается. – Но чтоб сверх сего действительно была по оной доверенности совершена где и когда на означенное спорное имение купчая, со стороны Дубровского никаких ясных доказательств к делу с начала производства, то есть с 18… года, и по сие время не представлено. А потому сей суд и полагает: означенное имение, ** душ, с землею и угодьями, в каком ныне положении тое окажется, утвердить по представленной на оное купчей за генерал-аншефа Троекурова о удалении от распоряжения оным гвардии поручика Дубровского и о надлежащем вводе во владение за него, г. Троекурова, и об отказе за него, как дошедшего ему по наследству, предписать ** земскому суду. – А хотя сверх сего генерал-аншеф Троекуров и просит о взыскании с гвардии поручика Дубровского за неправое владение наследственным его имением воспользовавшихся с оного доходов. – Но как оное имение, по показанию старожилых людей, было у г.г. Дубровских несколько лет в бесспорном владении, и из дела сего не видно, чтоб со стороны г. Троекурова были какие-либо до сего времени прошении о таковом неправильном владении Дубровскими оного имения, к тому по уложению велено, ежели кто чужую землю засеет или усадьбу загородит, и на того о неправильном завладении станут бити челом, и про то сыщется допрямо, тогда правому отдавать тую землю и с посеянным хлебом, и городьбою, и строением, а посему генерал-аншефу Троекурову в изъявленном на гвардии поручика Дубровского иске отказать, ибо принадлежащее ему имение возвращается в его владение, не изъемля из оного ничего. А что при вводе за него оказаться может все без остатка, предоставя между тем генерал-аншефу Троекурову, буде он имеет о таковой своей претензии какие-либо ясные и законные доказательствы, может просить где следует особо. – Каковое решение напред объявить как истцу, равно и ответчику, на законном основании, апелляционным порядком, коих и вызвать в сей суд для выслушания сего решения и подписки удовольствия или неудовольствия чрез полицию.

Каковое решение подписали все присутствующие того суда.

Секретарь умолкнул, заседатель встал и с низким поклоном обратился к Троекурову, приглашая его подписать предлагаемую бумагу, и торжествующий Троекуров, взяв от него перо, подписал под решением суда совершенное свое удовольствие.

Очередь была за Дубровским. Секретарь поднес ему бумагу. Но Дубровский стал неподвижен, потупя голову.

Секретарь повторил ему свое приглашение подписать свое полное и совершенное удовольствие или явное неудовольствие, если паче чаяния чувствует по совести, что дело его есть правое, и намерен в положеное законами время просить по апеллации куда следует. Дубровский молчал… Вдруг он поднял голову, глаза его засверкали, он топнул ногою, оттолкнул секретаря с такою силою, что тот упал, и схватив чернильницу, пустил ею в заседателя. Все пришли в ужас. «Как! не почитать церковь божию! прочь, хамово племя!» Потом, обратясь к Кирилу Петровичу: «Слыхано дело, ваше превосходительство, – продолжал он, – псари вводят собак в божию церковь! собаки бегают по церкви. Я вас ужо проучу…» Сторожа сбежались на шум, и насилу им овладели. Его вывели и усадили в сани. Троекуров вышел вслед за ним, сопровождаемый всем судом. Внезапное сумасшествие Дубровского сильно подействовало на его воображение и отравило его торжество.

Судии, надеявшиеся на его благодарность, не удостоились получить от него ни единого приветливого слова. Он в тот же день отправился в Покровское. Дубровский между тем лежал в постеле; уездный лекарь, по счастию не совершенный невежда, успел пустить ему кровь, приставить пиявки и шпанские мухи. К вечеру ему стало легче, больной пришел в память. На другой день повезли его в Кистеневку, почти уже ему не принадлежащую.

Прошло несколько времени, а здоровье бедного Дубровского все еще было плохо; правда припадки сумасшествия уже не возобновлялись, но силы его приметно ослабевали. Он забывал свои прежние занятия, редко выходил из своей комнаты, и задумывался по целым суткам. Егоровна, добрая старуха, некогда ходившая за его сыном, теперь сделалась и его нянькою. Она смотрела за ним как за ребенком, напоминала ему о времени пищи и сна, кормила его, укладывала спать. Андрей Гаврилович тихо повиновался ей, и кроме ее не имел ни с кем сношения. Он был не в состоянии думать о своих делах, хозяйственных распоряжениях, и Егоровна увидела необходимость уведомить обо всем молодого Дубровского, служившего в одном из гвардейских пехотных полков и находящегося в то время в Петербурге. Итак, отодрав лист от расходной книги, она продиктовала повару Харитону, единственному кистеневскому грамотею, письмо, которое в тот же день и отослала в город на почту.

Александр Сергеевич Пушкин. Дубровский

* ТОМ ПЕРВЫЙ *

Несколько лет тому назад в одном из своих поместий жил старинный русской барин, Кирила Петрович Троекуров. Его богатство, знатный род и связи давали ему большой вес в губерниях, где находилось его имение. Соседи рады были угождать малейшим его прихотям; губернские чиновники трепетали при его имени; Кирила Петрович принимал знаки подобострастия как надлежащую дань; дом его всегда был полон гостями, готовыми тешить его барскую праздность, разделяя шумные, а иногда и буйные его увеселения. Никто не дерзал отказываться от его приглашения, или в известные дни не являться с должным почтением в село Покровское. В домашнем быту Кирила Петрович выказывал все пороки человека необразованного. Избалованный всем, что только окружало его, он привык давать полную волю всем порывам пылкого своего нрава и всем затеям довольно ограниченного ума. Не смотря на необыкновенную силу физических способностей, он раза два в неделю страдал от обжорства и каждый вечер бывал навеселе. В одном из флигелей его дома жили 16 горничных, занимаясь рукоделиями, свойственными их полу. Окны во флигеле были загорожены деревянною решеткою; двери запирались замками, от коих ключи хранились у Кирила Петровича. Молодые затворницы, в положеные часы, сходили в сад и прогуливались под надзором двух старух. От времени до времени Кирила Петрович выдавал некоторых из них за муж и новые поступали на их место. С крестьянами и дворовыми обходился он строго и своенравно; не смотря на то, они были ему преданы: они тщеславились богатством и славою своего господина и в свою очередь позволяли себе многое в отношении к их соседам, надеясь на его сильное покровительство.

Всегдашние занятия Троекурова состояли в разъездах около пространных его владений, в продолжительных пирах, и в проказах, ежедневно при том изобретаемых и жертвою коих бывал обыкновенно какой-нибудь новый знакомец; хотя и старинные приятели не всегда их избегали за исключением одного Андрея Гавриловича Дубровского. Сей Дубровский, отставной поручик гвардии, был ему ближайшим соседом и владел семидесятью душами. Троекуров, надменный в сношениях с людьми самого высшего звания, уважал Дубровского, не смотря на его смиренное состояние. Некогда были они товарищами по службе и Троекуров знал по опыту нетерпеливость и решительность его характера. Обстоятельства разлучил и их надолго. Дубровский с расстроенным состоянием принужден был выдти в отставку и поселиться в остальной своей деревне. Кирила Петрович, узнав о том, предлагал ему свое покровительство, но Дубровский благодарил его и остался беден и независим. Спустя несколько лет Троекуров, отставной генерал-аншеф, приехал в свое поместие, они свидились и обрадовались друг другу. С тех пор они каждый день бывали вместе, и Кирила Петрович, отроду не удостоивавший никого своим посещением, заезжал запросто в домишка своего старого товарища. Будучи ровесниками, рожденные в одном сословии, воспитанные одинаково, они сходствовали отчасти и в характерах и в наклонностях. В некоторых отношениях и судьба их была одинакова: оба женились по любви, оба скоро овдовели, у обоих оставалось по ребенку. – Сын Дубровского воспитывался в Петербурге, дочь Кирила Петровича росла в глазах родителя, и Троекуров часто говаривал Дубровскому: «Слушай, брат, Андрей Гаврилович: коли в твоем Володьке будет путь, так отдам за него Машу; даром что он гол как сокол». Андрей Гаврилович качал головой и отвечал обыкновенно: «Нет, Кирила Петрович: мой Володька не жених Марии Кириловне. Бедному дворянину, каков он, лучше жениться на бедной дворяночке, да быть главою в доме, чем сделаться приказчиком избалованной бабенки».

Все завидовали согласию, царствующему между надменным Троекуровым и бедным его соседом и удивлялись смелости сего последнего, когда он за столом у Кирила Петровича прямо высказывал свое мнение, не заботясь о том, противуречило ли оно мнениям хозяина. Некоторые пытались было ему подражать и выдти из пределов должного повиновения, но Кирила Петрович так их пугнул, что навсегда отбил у них охоту к таковым покушениям, и Дубровский один остался вне общего закона. Нечаянный случай все расстроил и переменил.

Раз в начале осени, Кирила Петрович собирался в отъезжее поле. Накануне был отдан приказ псарям и стремянным быть готовыми к пяти часам утра. Палатка и кухня отправлены были вперед на место, где Кирила Петрович должен был обедать. Хозяин и гости пошли на псарный двор, где более пяти сот гончих и борзых жили в довольстве и тепле, прославляя щедрость Кирила Петровича на своем собачьем языке. Тут же находился и лазарет для больных собак, под присмотром штаб-лекаря Тимошки, и отделение, где благородные суки ощенялись и кормили своих щенят. Кирила Петрович гордился сим прекрасным заведением, и никогда не упускал случая похвастаться оным перед своими гостями, из коих каждый осмотривал его по крайней мере уже в двадцатый раз. Он расхаживал по псарне, окруженный своими гостями и сопровождаемый Тимошкой и главными псарями; останавливался пред некоторыми канурами, то расспрашивая о здоровии больных, то делая замечания более или менее строгие и справедливые – то подзывая к себе знакомых собак и ласково с ними разговаривая. Гости почитали обязанностию восхищаться псарнею Кирила Петровича. Один Дубровский молчал и хмурился. Он был горячий охотник. Его состояние позволяло ему держать только двух гончих и одну свору борз ых; он не мог удержаться от некоторой зависти при виде сего великолепного заведения. «Что же ты хмуришься, брат», спросил его Кирила Петрович, «или псарня моя тебе не нравится?» «Нет», отвечал он сурово, «псарня чудная, вряд людям вашим житье такое ж, как вашим собакам». Один из псарей обиделся. «Мы на свое житье», сказал он, «благодаря бога и барина, не жалуемся – а что правда – то правда, иному и дворянину не худо бы променять усадьбу на любую здешнюю канурку. – Ему было б и сытнее и теплее». Кирила Петрович громко засмеялся при дерзком замечании своего холопа, а гости во след за ним захохотали, хотя и чувствовали, что шутка псаря могла отнестися и к ним. Дубровский побледнел, и не сказал ни слова. В сие время поднесли в лукошке Кирилу Петровичу новорожденных щенят – он занялся ими, выбрал себе двух, прочих велел утопить. Между тем Андрей Гаврилович скрылся, и никто того не заметил.

Возвратясь с гостями со псарного двора, Кирила Петрович сел ужинать и тогда только не видя Дубровского хватился о нем. Люди отвечали, что Андрей Гаврилович уехал домой. Троекуров велел тотчас его догнать и воротить непременно. От роду не выезжал он на охоту без Дубровского, опытного и тонкого ценителя псовых достоинств и безошибочного решителя всевозможных охотничьих споров. Слуга, поскакавший за ним, воротился, как еще сидели за столом, и доложил своему господину, что дескать Андрей Гаврилович не послушался и не хотел воротиться. Кирила Петрович, по обыкновению своему разгоряченный наливками, осердился и вторично послал того же слугу сказать Андрею Гавриловичу, что если он тотчас же не приедет ночевать в Покровское, то он, Троекуров, с ним навеки рассорится. Слуга снова поскакал, Кирила Петрович, встал изо стола, отпустил гостей и отправился спать.

На другой день первый вопрос его был: здесь ли Андрей Гаврилович? Вместо ответа ему подали письмо, сложенное треугольником; Кирила Петрович приказал своему писарю читать его вслух – и услышал следующее:

Государь мой примилостивый,

Я до тех пор не намерен ехать в Покровское, пока не вышлете Вы мне псаря Парамошку с повинною; а будет моя воля наказать его или помиловать, а я терпеть шутки от Ваших холопьев не намерен, да и от Вас их не стерплю – потому что я не шут, а старинный дворянин. – За сим остаюсь покорным ко услугам

Андрей Дубровский.

По нынешним понятиям об этикете письмо сие было бы весьма неприличным, но оно рассердило Кирила Петровича не странным слогом и расположением, но только своею сущностью: «Как», загремел Троекуров, вскочив с постели босой, «высылать к ему моих людей с повинной, он волен их миловать, наказывать! – да что он в самом деле задумал; да знает ли он с кем связывается? Вот я ж его… Наплачется он у меня, узнает, каково идти на Троекурова!»

Кирила Петрович оделся, и выехал на охоту, с обыкновенной своею пышностию, – но охота не удалась. Во весь день видели одного только зайца, и того протравили. Обед в поле под палаткою также не удался, или по крайней мере был не по вкусу Кирила Петровича, который прибил повара, разбранил гостей и на возвратном пути со всею своей охотою нарочно поехал полями Дубровского.

Прошло несколько дней, и вражда между двумя соседами не унималась. Андрей Гаврилович не возвращался в Покровское – Кирила Петрович без него скучал, и досада его громко изливалась в самых оскорбительных выражениях, которые благодаря усердию тамошних дворян, доходили до Дубровского

Несколько лет тому назад в одном из своих поместий жил старинный русской барин, Кирила Петрович Троекуров. Его богатство, знатный род и связи давали ему большой вес в губерниях, где находилось его имение. Соседи рады были угождать малейшим его прихотям; губернские чиновники трепетали при его имени; Кирила Петрович принимал знаки подобострастия как надлежащую дань; дом его всегда был полон гостями, готовыми тешить его барскую праздность, разделяя шумные, а иногда и буйные его увеселения. Никто не дерзал отказываться от его приглашения, или в известные дни не являться с должным почтением в село Покровское. В домашнем быту Кирила Петрович выказывал все пороки человека необразованного. Избалованный всем, что только окружало его, он привык давать полную волю всем порывам пылкого своего нрава и всем затеям довольно ограниченного ума. Не смотря на необыкновенную силу физических способностей, он раза два в неделю страдал от обжорства и каждый вечер бывал навеселе. В одном из флигелей его дома жили 16 горничных, занимаясь рукоделиями, свойственными их полу. Окны во флигеле были загорожены деревянною решеткою; двери запирались замками, от коих ключи хранились у Кирила Петровича. Молодые затворницы, в положеные часы, сходили в сад и прогуливались под надзором двух старух. От времени до времени Кирила Петрович выдавал некоторых из них за муж и новые поступали на их место. С крестьянами и дворовыми обходился он строго и своенравно; не смотря на то, они были ему преданы: они тщеславились богатством и славою своего господина и в свою очередь позволяли себе многое в отношении к их соседам, надеясь на его сильное покровительство.

Всегдашние занятия Троекурова состояли в разъездах около пространных его владений, в продолжительных пирах, и в проказах, ежедневно при том изобретаемых и жертвою коих бывал обыкновенно какой-нибудь новый знакомец; хотя и старинные приятели не всегда их избегали за исключением одного Андрея Гавриловича Дубровского. Сей Дубровский, отставной поручик гвардии, был ему ближайшим соседом и владел семидесятью душами. Троекуров, надменный в сношениях с людьми самого высшего звания, уважал Дубровского, не смотря на его смиренное состояние. Некогда были они товарищами по службе и Троекуров знал по опыту нетерпеливость и решительность его характера. Обстоятельства разлучил и их надолго. Дубровский с расстроенным состоянием принужден был выдти в отставку и поселиться в остальной своей деревне. Кирила Петрович, узнав о том, предлагал ему свое покровительство, но Дубровский благодарил его и остался беден и независим. Спустя несколько лет Троекуров, отставной генерал-аншеф, приехал в свое поместие, они свидились и обрадовались друг другу. С тех пор они каждый день бывали вместе, и Кирила Петрович, отроду не удостоивавший никого своим посещением, заезжал запросто в домишка своего старого товарища. Будучи ровесниками, рожденные в одном сословии, воспитанные одинаково, они сходствовали отчасти и в характерах и в наклонностях. В некоторых отношениях и судьба их была одинакова: оба женились по любви, оба скоро овдовели, у обоих оставалось по ребенку. – Сын Дубровского воспитывался в Петербурге, дочь Кирила Петровича росла в глазах родителя, и Троекуров часто говаривал Дубровскому: «Слушай, брат, Андрей Гаврилович: коли в твоем Володьке будет путь, так отдам за него Машу; даром что он гол как сокол». Андрей Гаврилович качал головой и отвечал обыкновенно: «Нет, Кирила Петрович: мой Володька не жених Марии Кириловне. Бедному дворянину, каков он, лучше жениться на бедной дворяночке, да быть главою в доме, чем сделаться приказчиком избалованной бабенки».

Все завидовали согласию, царствующему между надменным Троекуровым и бедным его соседом и удивлялись смелости сего последнего, когда он за столом у Кирила Петровича прямо высказывал свое мнение, не заботясь о том, противуречило ли оно мнениям хозяина. Некоторые пытались было ему подражать и выдти из пределов должного повиновения, но Кирила Петрович так их пугнул, что навсегда отбил у них охоту к таковым покушениям, и Дубровский один остался вне общего закона. Нечаянный случай все расстроил и переменил.

Раз в начале осени, Кирила Петрович собирался в отъезжее поле. Накануне был отдан приказ псарям и стремянным быть готовыми к пяти часам утра. Палатка и кухня отправлены были вперед на место, где Кирила Петрович должен был обедать. Хозяин и гости пошли на псарный двор, где более пяти сот гончих и борзых жили в довольстве и тепле, прославляя щедрость Кирила Петровича на своем собачьем языке. Тут же находился и лазарет для больных собак, под присмотром штаб-лекаря Тимошки, и отделение, где благородные суки ощенялись и кормили своих щенят. Кирила Петрович гордился сим прекрасным заведением, и никогда не упускал случая похвастаться оным перед своими гостями, из коих каждый осмотривал его по крайней мере уже в двадцатый раз. Он расхаживал по псарне, окруженный своими гостями и сопровождаемый Тимошкой и главными псарями; останавливался пред некоторыми канурами, то расспрашивая о здоровии больных, то делая замечания более или менее строгие и справедливые – то подзывая к себе знакомых собак и ласково с ними разговаривая. Гости почитали обязанностию восхищаться псарнею Кирила Петровича. Один Дубровский молчал и хмурился. Он был горячий охотник. Его состояние позволяло ему держать только двух гончих и одну свору борз ых; он не мог удержаться от некоторой зависти при виде сего великолепного заведения. «Что же ты хмуришься, брат», спросил его Кирила Петрович, «или псарня моя тебе не нравится?» «Нет», отвечал он сурово, «псарня чудная, вряд людям вашим житье такое ж, как вашим собакам». Один из псарей обиделся. «Мы на свое житье», сказал он, «благодаря бога и барина, не жалуемся – а что правда – то правда, иному и дворянину не худо бы променять усадьбу на любую здешнюю канурку. – Ему было б и сытнее и теплее». Кирила Петрович громко засмеялся при дерзком замечании своего холопа, а гости во след за ним захохотали, хотя и чувствовали, что шутка псаря могла отнестися и к ним. Дубровский побледнел, и не сказал ни слова. В сие время поднесли в лукошке Кирилу Петровичу новорожденных щенят – он занялся ими, выбрал себе двух, прочих велел утопить. Между тем Андрей Гаврилович скрылся, и никто того не заметил.

Возвратясь с гостями со псарного двора, Кирила Петрович сел ужинать и тогда только не видя Дубровского хватился о нем. Люди отвечали, что Андрей Гаврилович уехал домой. Троекуров велел тотчас его догнать и воротить непременно. От роду не выезжал он на охоту без Дубровского, опытного и тонкого ценителя псовых достоинств и безошибочного решителя всевозможных охотничьих споров. Слуга, поскакавший за ним, воротился, как еще сидели за столом, и доложил своему господину, что дескать Андрей Гаврилович не послушался и не хотел воротиться. Кирила Петрович, по обыкновению своему разгоряченный наливками, осердился и вторично послал того же слугу сказать Андрею Гавриловичу, что если он тотчас же не приедет ночевать в Покровское, то он, Троекуров, с ним навеки рассорится. Слуга снова поскакал, Кирила Петрович, встал изо стола, отпустил гостей и отправился спать.

На другой день первый вопрос его был: здесь ли Андрей Гаврилович? Вместо ответа ему подали письмо, сложенное треугольником; Кирила Петрович приказал своему писарю читать его вслух – и услышал следующее:

Государь мой примилостивый,

Я до тех пор не намерен ехать в Покровское, пока не вышлете Вы мне псаря Парамошку с повинною; а будет моя воля наказать его или помиловать, а я терпеть шутки от Ваших холопьев не намерен, да и от Вас их не стерплю – потому что я не шут, а старинный дворянин. – За сим остаюсь покорным ко услугам

Андрей Дубровский.

По нынешним понятиям об этикете письмо сие было бы весьма неприличным, но оно рассердило Кирила Петровича не странным слогом и расположением, но только своею сущностью: «Как», загремел Троекуров, вскочив с постели босой, «высылать к ему моих людей с повинной, он волен их миловать, наказывать! – да что он в самом деле задумал; да знает ли он с кем связывается? Вот я ж его… Наплачется он у меня, узнает, каково идти на Троекурова!»

Кирила Петрович оделся, и выехал на охоту, с обыкновенной своею пышностию, – но охота не удалась. Во весь день видели одного только зайца, и того протравили. Обед в поле под палаткою также не удался, или по крайней мере был не по вкусу Кирила Петровича, который прибил повара, разбранил гостей и на возвратном пути со всею своей охотою нарочно поехал полями Дубровского.

Прошло несколько дней, и вражда между двумя соседами не унималась. Андрей Гаврилович не возвращался в Покровское – Кирила Петрович без него скучал, и досада его громко изливалась в самых оскорбительных выражениях, которые благодаря усердию тамошних дворян, доходили до Дубровского исправленные и дополненные. Новое обстоятельство уничтожило и последнюю надежду на примирение.

Дубровский объезжал однажды малое свое владение; приближаясь к березовой роще, услышал он удары топора, и через минуту треск повалившегося дерева. Он поспешил в рощу и наехал на Покровских мужиков, спокойно ворующих у него лес. Увидя его, они бросились было бежать. Дубровский со своим кучером поймал из них двоих и привел их связанных к себе на двор. Три неприятельские лошади достались тут же в добычу победителю. Дубровский был отменно сердит, прежде сего никогда люди Троекурова, известные разбойники, не осмеливались шалить в пределах его владений, зная приятельскую связь его с их господином. Дубровский видел, что теперь пользовались они происшедшим разрывом – и решился, вопреки всем понятиям о праве войны, проучить своих пленников прутьями, коими запаслись они в его же роще, а лошадей отдать в работу, приписав к барскому скоту.

Слух о сем происшествии в тот же день дошел до Кирила Петровича. Он вышел из себя и в первую минуту гнева хотел было со всеми своими дворовыми учинить нападение на Кистеневку (так называлась деревня его соседа), разорить ее до-тла, и осадить самого помещика в его усадьбе. Таковые подвиги были ему не в диковину. Но мысли его вскоре приняли другое направление.

Расхаживая тяжелыми шагами взад и вперед по зале, он взглянул нечаянно в окно и увидел у ворот остановившуюся тройку – маленький человек в кожаном картузе и фризовой шинеле вышел из телеги и пошел во флигель к приказчику; Троекуров узнал заседателя Шабашкина, и велел его позвать. Через минуту Шабашкин уже стоял перед Кирилом Петровичем, отвешивая поклон за поклоном, и с благоговением ожидая его приказаний.

– Здорово, как бишь тебя зовут, – сказал ему Троекуров, – зачем пожаловал?

– Я ехал в город, ваше превосходительство, – отвечал Шабашкин – и зашел к Ивану Демьянову узнать, не будет ли какого приказания от вашего превосходительства.

– Очень кстати заехал, как бишь тебя зовут; мне до тебя нужда. Выпей водки, да выслушай.

Таковой ласковый прием приятно изумил заседателя. Он отказался от водки и стал слушать Кирила Петровича со всевозможным вниманием.

– У меня сосед есть, – сказал Троекуров, – мелкопоместный грубиян; я хочу взять у него имение – как ты про то думаешь?

– Ваше превосходительство, коли есть какие-нибудь документы, или…

– Врешь братец, какие тебе документы. На то указы. В том-то и сила, чтобы безо всякого права отнять имение. Постой однако ж. Это имение принадлежало некогда нам, было куплено у какого-то Спицына, и продано потом отцу Дубровского. Нельзя ли к этому придраться.

– Мудрено, ваше высокопревосходительство, вероятно сия продажа совершена законным порядком.

– Подумай, братец, поищи хорошенько.

– Если бы, например, ваше превосходительство могли каким ни есть образом достать от вашего соседа запись или купчую, в силу которой владеет он своим имением, то конечно…

– Понимаю, да вот беда – у него все бумаги сгорели во время пожара.

– Как, ваше превосходительство, бумаги его сгорели! чего ж вам лучше? – в таком случае извольте действовать по законам, и без всякого сомнения получите ваше совершенное удовольствие.

– Ты думаешь? Ну, смотри же. Я полагаюсь на твое усердие, а в благодарности моей можешь быть уверен.

Шабашкин поклонился почти до земли, вышел вон, с того же дни стал хлопотать по замышленному делу, и благодаря его проворству, ровно через две недели, Дубровский получил из города приглашение доставить немедленно надлежащие объяснения насчет его владения сельцом Кистеневкою.

Андрей Гаврилович, изумленный неожиданным запросом, в тот же день написал в ответ довольно грубое отношение, в коем объявлял он, что сельцо Кистеневка досталось ему по смерти покойного его родителя, что он владеет им по праву наследства, что Троекурову до него дела никакого нет, и что всякое постороннее притязание на сию его собственность есть ябеда и мошенничество.

Письмо сие произвело весьма приятное впечатление в душе заседателя Шабашкина. Он увидел, во первых, что Дубровский мало знает толку в делах, во вторых, что человека столь горячего и неосмотрительного не трудно будет поставить в самое невыгодное положение.

Андрей Гаврилович, рассмотрев хладнокровно запросы заседателя, увидел необходимость отвечать обстоятельнее. Он написал довольно дельную бумагу, но впоследствии времени оказавшуюся недостаточной.

Дело стало тянуться. Уверенный в своей правоте Андрей Гаврилович мало о нем беспокоился, не имел ни охоты, ни возможности сыпать около себя деньги, и хоть он, бывало, всегда первый трунил над продажной совестью чернильного племени, но мысль соделаться жертвой ябеды не приходила ему в голову. С своей стороны Троекуров столь же мало заботился о выигрыше им затеянного дела – Шабашкин за него хлопотал, действуя от его имени, стращая и подкупая судей и толкуя вкрив и впрям всевозможные указы. Как бы то ни было, 18… года, февраля 9 дня, Дубровский получил через городовую полицию приглашение явиться к ** земскому судьи для выслушания решения оного по делу спорного имения между им, поручиком Дубровским, и генерал-аншефом Троекуровым, и для подписки своего удовольствия или неудовольствия. В тот же день Дубровский отправился в город; на дороге обогнал его Троекуров. Они гордо взглянули друг на друга, и Дубровский заметил злобную улыбку на лице своего противника.

Роман «Дубровский» был начат Пушкиным в 1832 году. В основу сюжета легла подлинная история небогатого дворянина Островского, который судился за имение с соседом, потерпел в этом неудачу и стал разбойником. Эту историю поэту рассказал его друг П. В. Нащокин. Действия романа происходят в 10-х годах XIX века. Предлагаем Вашему вниманию краткое содержание романа А.С. Пушкина «Дубровский» по главам.

Глава I

Богатый провинциальный дворянин Троекуров имел властный и деспотичный характер. Все окрестные помещики и чиновники перед ним заискивали, кроме Андрея Дубровского – человека гордого, но бедного. Однако Троекуров уважал независимость и принципиальность своего друга и даже хотел выдать замуж за сына Дубровского свою дочь.

Однажды, при осмотре псарни Троекурова, его дворовой человек оскорбил Дубровского. Тот обиделся и потребовал разрешения самому наказать дерзкого. Троекуров вознегодовал и друзья поссорились. Богатый помещик решил отомстить бывшему приятелю, отобрав у него поместье.

Глава II

Дубровский получил вызов в суд. Дело было заранее решено в пользу Троекурова. После вынесения решения суда Андрей Дубровский впал в буйное помешательство и его душевное здоровье больше никогда не восстанавливалось.

Глава III

Старая нянька Егоровна вызвала письмом сына своего барина – Владимира, который служил в Петербурге в гвардии. Молодой Дубровский немедленно приехал в деревню Кистеневку и от крестьян узнал о расстройстве дел и о ссоре отца с Троекуровым.

Глава IV

Владимир безуспешно пытался вникнуть в суть тяжбы за поместье и пропустил сроки обжалования судебного решения. По закону имение отошло к Троекурову. Тот решил проявить великодушие и помириться с противником, для чего отправился в Кистеневку. Увидев своего врага, Андрей Дубровский испытал сильное потрясение, вследствие которого тут же скончался. Владимир вне себя от горя выгнал Троекурова со двора.

Глава V

Возвращаясь с похорон отца, Владимир встретил на пороге чиновников, которые приехали ввести Троекурова во владение поместьем. Их наглое поведение вызвало негодование крестьян и только вмешательство Дубровского спасло судебных исполнителей от расправы.

Глава VI

Чиновники остались в усадьбе и уснули, напившись хозяйского рому. Ночью Дубровский с несколькими преданными дворовыми поджег дом. Против воли Владимира кузнец Архип запер двери в сенях, чтобы все приезжие погибли в пожаре.

Глава VII

Бывший помещик и несколько крестьян исчезли бесследно. Обстоятельства гибели чиновников так до конца и не были выяснены. Подозрения падали на Архипа-кузнеца и Дубровского.

В скором времени в округе появились разбойники. Молва называла молодого Дубровского их предводителем. Троекуров опасался мести, но нападения разбойников обходили его владения стороной и он постепенно перестал тревожиться.

Глава VIII

В доме Троекурова появился Дефорж – учитель-француз, нанятый им для своего сына Саши. Деспотичный барин решил подвергнуть нового человека своей любимой шутке: запереть в комнате с голодным медведем, привязанным таким образом, что спастись от зверя можно было только в одном углу. Но при Дефорже оказался пистолет, из которого он убил медведя. Этот поступок заслужил французу уважение Троекурова и заставил дочь помещика – Марью Кирилловну, обратить на него внимание. Постепенно молодые люди полюбили друг друга.

Том второй

Глава IX

Троекуров созвал множество гостей по случаю большого церковного праздника. За столом зашла речь о Дубровском. Спицын – дворянин, свидетельствовавший на суде в пользу Троекурова, приехал с опозданием из страха перед местью разбойника. Гости начали рассказывать вымышленные истории о похождениях Дубровского и обсуждать планы его поимки.

Глава Х

Спицын узнал о расправе Дефоржа с медведем и, будучи человеком трусливым, решил провести ночь в комнате француза, чтобы обеспечить себе защиту в случае нападения разбойников. Но на рассвете он проснулся от того, что француз, вооруженный пистолетом, отбирал его сумку с деньгами. Дефорж открыл Спицыну, что он и есть знаменитый Дубровский.

Глава ХI

В этой главе рассказывается, как Дубровский случайно встретил настоящего Дефоржа и купил у него документы и рекомендательные письма. Это помогло ему под видом гувернера проникнуть в дом Троекурова, где он прожил месяц, ничем себя не выдавая. В день праздника он решил отомстить Спицыну за его подлый поступок в отношении отца Дубровского. Мнимый француз отобрал деньги Спицына и так запугал его, что тот утром поспешно уехал, ничего никому не сказав.

Глава ХII

Дефорж передал Марье Кирилловне записку, в которой назначал ей свидание в саду. Во время встречи он открыл ей свое настоящее имя и признался, что щадил поместье Троекурова только из-за любви к ней. Дубровский уговорил Марью Кирилловну в случае необходимости принять его помощь, и ему пришлось покинуть девушку. В это время приехал исправник, которому Спицын рассказал все, что с ним случилось. Но поймать Дубровского не удалось.

Глава ХIII

Троекурову нанес визит его сосед – князь Верейский, который долго жил за границей. Князь был человеком немолодым, очень богатым, умел себя показать любезным собеседником. Троекуров был польщен новым знакомством. В свою очередь он и Марья Кирилловна посетили поместье князя.

Глава ХIV

Отец решил выдать Марью Кирилловну замуж за князя Верейского. В это же время она получила письмо от Дубровского, в котором он назначил ей еще одно свидание.

Глава ХV

Между Дубровским и Машей проходит объяснение. Девушка решает попробовать уговорить отца не выдавать ее замуж, но в случае неудачи обратиться за помощью к разбойнику. Влюбленные договариваются о связи – Маша должна будет опустить в дупло дуба кольцо.

Глава ХVI

Тем временем шла активная подготовка к свадьбе Марьи Кирилловны с князем. Она решилась написать жениху письмо, в котором умоляла его отказаться от этого брака. Князь показал письмо Троекурову. Тот пришел в ярость и приказал ускорить свадьбу, а Машу до бракосочетания запереть.

Глава ХVII

Марья Кирилловна попросила брата Сашу положить кольцо в дупло дуба, как было условлено. Саша увидел крестьянского мальчика, который вытащил кольцо и подрался с ним. Их увидели дворовые люди и Саша в запальчивости открыл всем секрет сестры. Крестьянского парня задержали на время разбирательства, и он не смог вовремя сообщить новость о скорой свадьбе Дубровскому.

Глава ХVIII

Машу обвенчали с князем Верейским. На обратном пути из церкви карету остановили разбойники. Князь выстрелил в Дубровского и ранил его. Маша объявила Дубровскому, что между ними все кончено, она не оставит мужа. Разбойники удалились, никого не тронув.

Глава ХIХ

Лагерь разбойников атаковали солдаты. Нападение было отбито, но Дубровский принял решение оставить своих товарищей и вскоре выехал за границу. Нападения разбойников прекратились.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: